Есть ли в России независимая журналистика? Исследование «Русского репортера»

О том, что мы живем в другом, уже изменившемся, новом мире, мы узнаем случайно, ненароком… Человек, который отвык хвалить власть. Легко ли быть маленьким журналистом в маленьком городе

Когда редактор районной газеты говорит, что самый решительный его поступок — это статья, приуроченная к юбилею главы района, что он «совсем отвык хвалить власть», как тут не подумать, что русский мир перевернулся и больше не вращается по той единственной орбите, что предписана свыше.

Пожалуй, независимую от бюджетных денег газету еще можно было представить в каком-нибудь российском мегаполисе или продвинутой либеральной столице. Но газета, которая свободна и к тому же является вполне успешным предприятием, в сельском районе, бывшей вотчине колхозных председателей — разве не казалась фантастикой лет десять назад?

У нас никогда не было недостатка в мужественных и преданных правде журналистах. И настоящих результатов добиваются именно те, кто не просит ни у кого никаких гарантий или права на свободу слова, а берет, пользуется и заставляет власть привыкать к новым правилам игры. Да, тут нужна дерзость и готовность к большим рискам, к потерям. Но в какой же области человеческой жизни без этого можно достичь успеха?

Однако сегодня речь идет уже совсем о другом. Внутри власти происходит необычная метаморфоза. Как чиновники обычно относятся к прессе? Для них это атрибут определенного ритуала, призванного укреплять авторитет и полировать реальность. Но постепенно до них начинает доходить, что средства массовой информации можно сделать важным инструментом управления и общения с населением. Даже в средневековом Китае императорский двор посылал своих гонцов в разные концы Поднебесной, чтобы те собирали образцы антигосударственного фольклора. Власть не может укореняться в обществе без обратной связи. Конечно, представители отечественного чиновничества, особенно регионального, вряд ли штудируют труды классиков политической мысли. Но иногда они интуитивно и самостоятельно приходят к мысли, которую когда-то сформулировал Томас Джефферсон: «Самый эффективный инструмент для умиротворения нации — это газеты». Причем газеты, работающие довольно агрессивно, являющиеся буквально «организованным злословием» (Оскар Уайльд).

И такой вот на первый взгляд странный и экзотический для нашей страны переворот в отношениях власти и журналистов происходит без всякого видимого участия зарубежных некоммерческих организаций, без грантов и попечительства извне. Свободная пресса вырастает вполне органично — из конфликтов, из потребности граждан знать и при участии энергичных профессионалов. Загадочная русская душа, для которой свобода — это иностранная, заимствованная ценность, оказалась фикцией. Особого русского менталитета, ставящего авторитет и зависимость выше свободы и независимости, не существует.

Новая региональная журналистика еще не обрела силу неумолимой тенденции. Пока мы имеем дело только с отдельными примерами. Но в них — свидетельство того, что реальные возможности для существования независимой и успешной прессы у нас есть. Нашлись ниши свободы, а значит, обязательно придут люди, которые их будут осваивать.

Независимая пресса в нашей стране существует, причем даже в небольших городах. «РР» познакомился с некоторыми из тех, кто держит оборону рубежей свободы слова, и сделал маленькое открытие: независимые журналисты в нашей провинции не любят слово «независимость». Они считают его пустым, холодным и нерусским. Чтобы в маленьком мире быть независимым, нужно быть своим, считают они. Но своим — не для власти, а для людей. Тогда у тебя будут и тиражи, и реклама, и свобода.

— Газете удобнее, когда глава района — подонок. Тогда заголовки можно делать острее, — говорит главный редактор «Зорь Маныча» Евгений Ткачев. Ему некогда ходить к стоматологу, он только что подточил напильником обломок коренного зуба, впивавшегося в щеку, и ощупывает языком сделанную работу. — Помню, при прежнем мы были зубастее. Как-то раз на первой полосе дали вот такую шапку: «Глава района лжет, не краснея». Неправильно написали, надо было не «лжет», а «врет».

Маныч — это река, на которой стоит райцентр Веселовский Ростовской области. За двадцать с лишним лет, что Ткачев возглавляет местную газету, он вывел два основных условия существования свободной прессы в российской провинции: делать дело и не бздеть.

Бздеть Ткачев перестал еще в армии. Как-то раз проверяющие из штаба обнаружили у него под гимнастеркой свитер.

— Бери штык-нож и режь, — приказал ему командир роты.
— Не буду, — ответил солдат.
— Расстрелять! — приказал генерал.
— Меня ведут в караулку, — вспоминает Ткачев, — и я понимаю, что все это неправда, в шутку, но все равно страшно, аж ноги подкашиваются. И я тогда сказал себе: «Бояться глупо». С тех пор не боялся. Только за детей…

***

Ткачев не боялся, когда здание его редакции дважды поджигали и однажды спалили дотла. Не боялся, когда держал сухую голодовку в знак протеста против нецелевого использования администрацией района средств, выделенных на газету заксобранием области. Не боялся, когда писал разоблачительные статьи против местного начальника милиции, в то время как перед его домом дежурили «в психических целях» два милицейских «бобика».

— Я иногда сяду вот так, закурю и думаю: если бояться, то на хера мы вообще затевали всю эту перестройку, народ призывали? Для того чтобы плодить вот этих негодяев?

Ткачев кипятится. Он не привык себя сдерживать: что в голове, то и на бумаге.

«Почему ремонт дорог у нас ведется не благодаря, а вопреки администрации?»
«У нищих хуторян описывают имущество за сто рублей неуплаченного налога».
«Семейный бизнес главы — паленая водка».

Это заголовки. Редактор Ткачев, тыча пальцем в газету, с ходу выдает сопроводительную информацию по любой заметке, пусть даже и пятилетней давности.

Случайно я надрываю край старого листа.

— Неправильно переворачиваешь, — он раздраженно отодвигает меня локтем. — Знаешь, какой кровью этот номер достался! Вот, смотри, на первой полосе статья против местного предпринимателя, скупающего по дешевке у хуторян их паи на землю. Шапка такая: «Колесов в роли сутенера, торгующего своей матерью».

— И что, вот так просто про все это вам дают писать?

— Как же, дают! Раньше судились без конца. Если всех истцов называть, получится прям список действующих лиц «Ревизора»: глава района (уже бывший), его зам, начальник милиции, начальник налоговой, начальник колонии, директоры элеватора и консервного завода.

— Наверное, приходили к вам? Угрозы были?

— Да много всяких приходило, с угрозами тоже. Как приходили, так и уходили. Они же знают: за мной — сила.

Это правда: в районе у Евгения Ткачева репутация с большой буквы «Р-Р-Р-Р-Р!». В свое время был депутатом областного заксобрания. В 90-х казаковал, как здесь говорят, — избирался атаманом Веселовского юрта.

— Пусть только тронут меня, — скалит неполнозубый рот редактор. Трогать его действительно не хочется. Сразу видно: человек умеет не бздеть.

***

А делать дело Ткачев по-настоящему научился, наверное, после путча 1993-го. «Зори Маныча» были обычной, ничем не примечательной районкой. А тут в столице почти революция. И затем — указ Ельцина о том, что учредительные права газет переходят от советов народных депутатов к администрациям.

Все в стране подчинились, а «Зори» — нет. Главред Ткачев подумал так: в законе о печати сказано, что в случае ликвидации учредителя права на издание переходят к коллективу редакции. А закон — главнее президентского указа. И написал письмо в Москву, кому надо. Тем временем редакцию начали прессинговать и почти дожали — но тут из столицы пришел ответ: «Вы правы».

Так «Зори» отстояли свою независимость, и сейчас это единственная в Ростовской области по существу частная, а не муниципальная районная газета.

— Работать самостоятельно мы еще в СССР начали, — вспоминает Ткачев. — Тогда ведь вообще не было такого понятия, как частное объявление. А мы взяли и написали: «Земляки, не надо портить заборы, публикуйте свои объявления у нас». Так и пошло: реклама, розница, подписка.

Тираж вырос до четырех тысяч с хвостом. Для района с населением 24 тыс. человек это — более чем. Газета стала заключать с местными компаниями договоры на рекламно-информационное обслуживание. Допустим, предприятию нужно сообщить о выпуске дополнительных акций, а сельской администрации — обнародовать принятый документ. Закон обязывает компании и чиновников публиковать такую информацию в местной прессе. А местная пресса — это «Зори Маныча», другой нету.

Но заказы заказами, а критических материалов в адрес заказодателя это не отменяет. Формулу столичных изданий — «своих не трогаем» — «Зори» не признают.

***

Похожие отношения сложились у газеты с районной властью. Со стороны старой администрации были, конечно, попытки навязать себя в качестве соучредителя. Но «Зори» всякий раз отказывались. А надавить на журналистов — рычагов нет. Газета ведь частная и печатается далеко, отсюда не видать.

Новый районный глава Ткачева в целом устраивает. Как гражданина. А как журналиста — не очень. Потому что не подонок, а значит — не о чем писать. А раз такое дело, «Зори» решили: с паршивой, то есть порядочной, овцы — хоть шерсти клок. И согласились пойти на взаимовыгодное сотрудничество: газета под редакцию безвозмездно арендует в здании администрации три кабинета, а взамен бесплатно публикует ее официальные документы. Бюджет, например. И тут же статью — как его потратили. Власть читает и терпит. Пока.

Еще до заключения перемирия с главой журналисты районки стали высокооплачиваемыми по местным меркам специалистами — с зарплатой 10 тыс. рублей в месяц. Но могли бы зарабатывать еще больше. За независимость приходится платить: газета не получает от властей никакой финансовой поддержки — в отличие от других районок, которые дотируются областным департаментом по СМИ. Кроме того, «Зори» вынуждены печататься в городе Красный Тулин, за 200 километров от редакции, а это дополнительные расходы.

Однако менять свободу на департаментскую пайку журналисты даже не помышляют. Особенно глядя на коллег из других районов.

— Я их предупреждал: не ложитесь под администрации — сожрут, — говорит Ткачев. — Так и вышло: всех старых главредов поснимали, на их место секретарш посадили. А теперь они ноют: мол, тебе хорошо, у тебя статус особый. Знаешь, какой у меня статус? Делать дело и не бздеть — вот и весь статус.

***

Ткачев сидит в своем кабинете за компьютером. За окном поют петухи. Из украшений на нем только значок члена Союза журналистов и умопомрачительный галстук. Ткачев любит галстуки. А еще втайне от всех мечтает отрастить волосы и собирать их в хвост на затылке.

Среда. Сдача номера. Все знают: шефа лучше не трогать. Мы выходим на улицу покурить, треплемся с сотрудниками редакции. Всем есть, что сказать.

— Шеф у нас такой: к нему или хорошо относятся, или плохо. Но всегда — неравнодушно.

— Сам проедет, сам напишет, сам оформит, сам в суд идет. Дверь открывает: «Где тут ваша судебня? Какие еще слухи!? Не слухи, а проверенная информация!» И доказательства на стол. Они тык-мык — на жопу сели.

— Налоги с нас вообще брать нельзя, мы и так добро делаем.

— Кого мы только не мочили! Предов (председателей колхозов. — «РР») мочили, директоров базара снимали. Про одного преда статью напечатали, что паи у хуторян берет в аренду и отдает зерном, а хуторяне не знают, что они — собственники и на часть прибыли право имеют. Прибегает этот пред к нам — хвост дудочкой. Оказывается, у него на носу отчетно-выборное. В общем, вывели человечка на чистую воду.

— У нас так: много фото, мало писанины, все скомкано и все понятно — в результате самая лучшая газета, и всего за шесть с полтиной в розницу.

***

Перекур закончен. Интернет завис. Независимого Ткачева злит, что от него что-то или кто-то может быть независим. Он привык к викториям. «Зори» были первой газетой, где журналисты сели за компьютеры. «Зори» выходят в двухцветном формате — все остальные районки остались серыми, как при советской власти.

— Мы помаленьку и машину купили, и фотоаппарат-зеркалку, и офисную технику, — говорит главред, нежно поглаживая двухъядерный процессор. — Знай крутись — денег вагон будет. Вон соседний Зерноградский район — богатый, густонаселенный, не то что наш. А газета — фуфло. Если бы мы там работали, миллион чистой прибыли в карман бы клали. Я могу в любой момент уйти и сделать с нуля новую газету. Назову ее хоть «Чебурашка» — все равно получится.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что меня здесь каждая собака знает, и я усвоил, кто такой журналист на селе. Это тот, кто научился понимать, где интересно ему самому, а где — читателю. И еще очень важно знать, что в основе хуторского сознания — обостренное чувство справедливости. Мы это используем, конечно. Я ведь как пишу? Убираю красивость и глобальность. Лучше всего продается фуська — небольшая заметка, и обязательно про что-то местное.

Ткачев на выбор предлагает мне несколько фусек.

Вот юноша-кореец, вернувшийся из Чечни без ноги и паспорта, который он потерял. А новый паспорт не дают, говорят: борьба с терроризмом.

Или такой сюжет. В хутор «Прогресс» проводили газ и одну старушку забыли. «Зори» написали про это две статьи. В результате председатель чуть ли не сам ей газ подключал.

Но самой виртуозной работой в редакции считают расследование про колхоз «Красный Маныч». Суть в двух словах такова. Копаясь в интернете, подчиненные Ткачева случайно обнаружили, что сельхозпредприятие выставлено на продажу без уведомления колхозников-акционеров. Журналисты списались по почте с продавцами, выдав себя за потенциальных покупателей, получили прайс-таблицу, затем съездили в «Красный Маныч» на разведку. В итоге вышел материал, от которого все офигели.

Неожиданно мне на глаза попадается свежий номер «Зорь». На первой полосе информация о том, что ЦБ признал отток из России $130 млрд. И подпись: по сообщениям радио «Свобода». Ничего себе фуська, думаю. А Ткачев довольно потирает руки, как будто уличил начальника в онанизме.

— Вот шельмы! А ведь сначала не хотели отток признавать.
— Вы думаете, эта новость будет интересна колхозникам?
— А как же. Это же их деньги. Вот тут рядом мое ехидное мнение по этому поводу, почитай.

***

— Евгений Николаевич, у вас тут на стене фотография с инаугурации главы района. А портретов Путина с Медведевым нет…

— Да стенки больно тонкие. Побацаешь немного — разваливаются. Никакого Медведева не выдержат, не говоря уже о Путине. А новый глава — нормальный мужик. Весь район при нем с газом стал, водопровод поменяли, поселок в асфальт закатали. Делает то, что должен. Он сначала бодаться с нами решил, а потом понял, что дружить выгоднее. Вон, даже курить мне здесь можно втихаря, хотя во всей администрации запрещено. И вообще, старый я уже, мне теперь все равно: хоть коммунисты, хоть «ЕРы», хоть кто. Если начинают доставать со своими партийными делами, я их просто посылаю, невзирая на должности и погоны. Прокурора как-то послал. И ничего.

«Единая Россия» действительно печатается в «Зорях» на правах рекламы, как и все. И об этом всегда написано в конце заметки.

Ирина Усачева — один из руководителей районных едроссов. Она с трудом описывает свое отношение к «Зорям Маныча». Пытается намекнуть, что газета частенько врет, а ее главный редактор — конъюнктурщик.

— Он просто хочет все время оставаться на плаву и на виду, — вторят ей в поселковой администрации. — Такая натура. Издержки темперамента.

— Даже не ради кармана?

— Нет, здесь у него полный беспредел: он — законченный бессребреник. Если где и соврет, то честно. На самом деле без такого человек в районе было бы просто скучно, поэтому его и терпят.

***

Дверь открывается и в кабинет главреда заглядывает деловая девушка:

— Я могу быть свободна, Евгений Николаевич?
— В колхозе была, заметка есть? — строго спрашивает редактор.
— Была. Есть.
— Дочь моя, Лена, — с гордостью представляет Ткачев.

Лена работает в «Зорях» корреспондентом, так же как и ее старший брат Тимофей, или Тимон, как зовут его свои. Тимон — лучший компьютерщик в районе, учится в Ростовском университете, на журфаке. Лена — в Новочеркасском юридическом колледже. За обучение платит сама, у отца денег не берет принципиально.

Помимо Ткачевых в штате районки состоят еще восемь сотрудников, включая шофера и уборщицу. Есть два зама: по тиражу и по коммерции. Но основная творческая сила газеты — это Ткачев и двое его детей. Семейная газета. Мафия.

— А вы откуда новости берете? Район ведь самый мелкий в области.

— Да мы их и не ищем, они сами нас находят. Тут недавно звонит мужик незнакомый. Кричит в трубку: «Николаич, чего спишь? По твоему району баба идет, а ты спишь!» — «Какая баба?» — «Голландская, какая! Из немцев. Против Китая, в поддержку тибетских монахов. Пеший тур. По радио только услыхал, километра два проехал, смотрю — правда, идет». — «Как же я ее узнаю?» — «Да как ее не узнать, американскую-то бабу! У нее лицо такое… э-э… глупое. И еще маленькая примета есть: за ней джип со жратвой едет и переводчиком».

Несмотря на жесткий нрав главного редактора, еженедельник «Зори Маныча» обладает традиционным очарованием районной газеты. В ней можно узнать, что небезызвестный товарищ по прозвищу Япончик (тот самый!) числился разнорабочим на местном элеваторе. А на соседней полосе прочесть, кто на прошедшей неделе умер, родился, женился, спился, проворовался. У каждого события знакомое лицо земляка, соседа или родственника.

Мне, например, больше всего понравилась криминальная хроника. Там жизнь — реальная, данная в ощущениях, не поврежденная своемыслием журналиста. Вот например:

«15 января поступило заявление гр-ки З., проживающей в Ленинском, о том, что 12 января пропал гр-н З. — ушел из дома и не вернулся. В ходе оперативно-розыскных мероприятий З. найден и передан родственникам»;

«16 января в дежурную часть поступило заявление гр-на К. о привлечении к уголовной ответственности гр-на Л., который взял у него в аренду два трактора для обработки земли и не вернул. Проводится проверка».

И сразу все понятно и про непростое существование гражданина З., и про сложный характер гражданина Л.

А вот еще один сюжет для заметки. Звонит пенсионерка, заслуженная учительница, говорит, что ее курица снеслась во дворе у соседки, а та яйцо не отдает. Ничего не поделаешь: на звонок надо выезжать — нельзя обидеть уважаемую землячку.

Или другое событие: шакалы в районе появились, а их отродясь здесь не было. Целые стаи бродят на том берегу Веселовского водохранилища, недалеко от Среднего Маныча. Река Маныч делит Веселовский район на две неравные части, одна располагается в Европе, другая — в Азии. Редактор Ткачев звонит из азиатской редакции по хуторам атаманам — в Европу:

— Шакалье нарисовалось, слышал? У тебя нет? У Петра видели? Если увидишь, поднимай хутор и гони на нас, прямо на редакцию.

***

Накануне последних выборов главы района читатели в письмах и по телефону требуют от редакции: «Дайте нам достойную кандидатуру!»

«Сами думайте, — отвечает Ткачев, — мы не инструмент влияния, мы просто задаем вопросы».

Вместо кандидатуры «Зори» дают сравнительную таблицу: оказывается, в богатом колхозе зарплаты меньше, чем в бедном. «Почему? — спрашивает газета. — Почему на рынке нет весов? Почему базар работает по неудобному графику?»

В «Зорях» уверены, что газета должна задавать вопросы, а власть — на них отвечать.

Но глава района отвечать пока не может. Он недавно поскользнулся прямо на ступеньках администрации и сломал правую руку. Говорят, из-за этого многие финансовые документы лежат неподписанные. Еще говорят, что есть поверье: сколько человеку лет, столько и кости будут срастаться. А глава Веселовского района — человек немолодой. В общем, существуют кое-какие управленческие проблемы.

Пока же главу замещает Александр Ляшенко:

— Мы постоянно спорим с Ткачевым, почти по каждой статье. Его вообще часто перехлестывает. Он бывает непоследователен. Берет тему, потом бросает. А ты напиши, что потом стало. Например, с задержками по зарплатам. Напиши, что их выплатили.

— Какая пресса для вас удобней: независимая или подчиненная?

— От «Зорь», я думаю, районной власти больше пользы, чем вреда. Даже если статья спорная или, так сказать, небесспорная, она все равно вызовет общественную дискуссию, заставит читателя выработать свое мнение.

***

— Самый решительный поступок, который я совершил на посту главного редактора? — переспрашивает Ткачев. — Мне даже и вспоминать не надо. Статья, приуроченная к юбилею нынешнего главы района. Он хоть и приличный человек, и душой кривить мне не пришлось, а все равно рука как-то не поднималась. Совсем я власть хвалить отвык. Даже и не знаю, как это делается.

Татьяна Седых, Хабаровский край, поселок Ванино, газета «Мое побережье»:

Журналистом мечтала стать еще в школе, но кочевая жизнь жены офицера этому не способствовала. Наконец устроилась в районку и проработала там четыре года, которые полностью перевернули мое романтичное представление о профессии журналиста. А пять лет назад я решилась выпускать свою собственную газету.

Какими были эти годы? И страшными, и прекрасными. Полная самостоятельность и возможность быть верной себе и аудитории. Какой ценой? Моя семья осталась без крыши над головой — дом сожгли в первый же год. Меня лишили автомобиля — его тоже сожгли. Эти преступления до сих пор не раскрыты. Ограбили мою дочь и создали вокруг нее такой «микроклимат», что пришлось отправить ее подальше от наших краев. На День печати мне преподнесли «подарок» — взломали нашу съемную квартиру.

Когда против тебя действуют бандиты, это еще ничего. Гораздо хуже, когда врагами становятся чиновники. Тебя публично начинают называть «любительницей жареных фактов», а твою газету «желтой» — только за то, что твое мнение не совпадает с их. Против тебя используются все рычаги власти. Что это такое в небольшом портовом городке — понять нетрудно: местечковая взаимозависимость делает свое черное дело. После критики в адрес одного местного чиновника нас назвали «врагами района», и владельцы торговых точек по устному распоряжению властей не принимали газету в продажу. В этот же период от моего имени неизвестные выпускали фальшивые номера-двойники с лживыми материалами. Редакция несла огромные убытки, но продолжала и продолжает работать.

И несмотря на это, минувшие пять лет — это счастливые годы. Я узнала, что такое преданность и благодарность читателей, и только это помогло мне не сломаться. Совсем незнакомые люди приходили в редакцию с вещами, деньгами, продуктами. Они остаются тебе верны, они упорно ищут твою газету там, где ее еще можно найти.

За счет чего мы жили все эти годы? Бывало, что и падала в голодный обморок. В один из таких дней, не зная, что делать, я вышла на улицу и просто стояла, озираясь по сторонам: мне вдруг захотелось зайти куда-нибудь в лес и больше никогда не выходить оттуда. В этот момент ко мне подъехал знакомый, как будто почувствовал мое состояние… Ему удалось найти нужную сумму.

Прежняя местная администрация ни разу не разместила у нас ни одного платного материала. Но ради поддержки спорта, социальной службы, молодежной политики мы немало опубликовали им бесплатной информации. С новым главой района отношения пока ровные, но, боюсь, это до первой серьезной публикации.

Наш доход складывается от поступлений от продажи газеты, размещения рекламы, подготовки имиджевых материалов о местных предприятиях. Но фактически все пять лет я не успеваю отдавать одни долги, чтобы влезть в другие. Еще одна вещь, о которой я даже не могла подумать, начиная свое дело, — это то, что коллектив редакции будет полностью состоять из «людей с ограниченными возможностями». Я и сама 12-й год на инвалидности. Но мы — не специализированное издание, мы работаем наравне с вами, физически здоровыми людьми.

Как-то хабаровский еженедельник «Молодой дальневосточник» написал про нас в связи с очередным невеселым информационным поводом: «Газеты не горят». Возможно, нам просто не повезло: мы оказались в ненужное время в ненужном месте. А может, наоборот: именно там и именно тогда.

Александр Андронюк, Нижегородская область, город Арзамас, газета «Арзамасские вести»:

«Влиять на жизнь» — с таким заголовком в марте 2004 года вышел в свет первый номер нашей газеты. Не скажу, что для города это была сенсация. В Арзамасе газет хватает, сейчас их около десяти. В некоторых из них я сам работал долгое время, но всегда мечтал о собственном деле.

Итак, первый номер. Печатаемся в Сарове, арзамасскую типографию даже не рассматриваем — я изначально был уверен, что давление со стороны властей на типографию будет: не первый год замужем. Тем более что уже в первом номере на 12 полосах кроме традиционной телепрограммы и объявлений появились «неудобные» материалы. Газета не понравилась чиновникам, зато обратила на себя внимание рекламодателей. Даже небольшой тираж в 2000 экземпляров и неясность наших перспектив их не испугали. В бизнесе все по-честному: если на рынке появляется эффективный инструмент, его замечают сразу.

Сегодня верстается уже 258-й номер. Моя идея издавать газету, которая пишет о том, что люди обсуждают шепотом и на кухнях, реализовалась на сто процентов. Читатель понял, что мы его не предадим ни при каких обстоятельствах. А возможностей прогнуться за эти годы было немало.

Очень скоро под надуманными предлогами «Почта России» и Роспечать отказались от розничной продажи газеты. Письма в прокуратуру и другие «контролирующие органы» не дали ничего. Единственное, чего мы добились, — это выполнение формальности: нижегородское отделение Роспечати согласилось выполнить наши законные требования и заказало в розницу сенсационное количество экземпляров нашей газеты — ОДИН! Пришлось распространяться по подписке и через небольшую независимую розничную сеть. Но даже в таком режиме тираж вырос до 5000 экземпляров, нас теперь читают в 12 районах Нижегородской области. Конкуренции там практически нет: содержание местных районок осталось на уровне 70-х годов.

О чем же таком мы пишем, что так не нравимся властям? Вот лишь некоторые темы: плавучая банька на водозаборе — кто-то из ВИП-персон там омывает телеса, а горожане потом эту воду пьют. Преднамеренное банкротство ЖЭУ с последующим преобразованием их в ООО, причем в каждом 30% принадлежит некоему господину. Уплотнительная застройка — буквально в нескольких метрах от городской бани возведена многоэтажная гостиница: случись что, пожарная машина даже подъехать не сможет.

А знаете ли вы, что администрация Арзамаса имеет свое собственное представительство... в Нижней Саксонии? Чем занимается эта структура на благо города, остается только догадываться.

Борьба с чиновниками для нас не самоцель. Газета просто пишет обо всем, что интересно читателю: это могут быть и факты коррупции, и история человеческих судеб, и ответы на юридические вопросы, и кухонные рецепты.

А сейчас вы будете смеяться, потому что пришло время рассказать о том, сколько человек делают нашу газету. Ровно шестеро, причем вместе со мной. А из пишущей братии — я и заместитель. Но этого хватает. Вокруг газеты сплотился многочисленный внештатный авторский актив. Самый же главный корреспондент — читатель. Он и темы подсказывает, и пишет. По большому счету слоган ««Арзамасские вести» — делаем газету вместе» и есть главный рецепт нашего успеха.

Сейчас, когда пишу эти строки, к печати готовится большой материал о фактах жуткого произвола со стороны персонала местного детского дома. Нас уже попросили не трогать эту тему. Но если не мы, то кто же?

Игорь Найденов

Кирилл Логинов, Новосибирск, газета «Студенческий город»:
История нашей газеты — это очень странная история. Можно сказать, что она длится уже тринадцать с лишним лет, можно — что всего пять, а можно сказать, что она только начинается.

Самый первый «Студенческий город» вышел в свет в декабре 1995 года, не пережил кризиса 1998 года и вернулся на рынок лишь спустя пять лет. Так что у газеты, по сути, два дня рождения. А три месяца назад издательский дом «Сибирская пресса», все это время выпускавший «Студенческий город», был вынужден приостановить выпуск единственной в городе газеты для студентов.

Проведя новогодние каникулы в подвешенном состоянии, редакция решилась на авантюрный шаг — продолжить выпускать «Студенческий город» своими силами. Руководству «Сибирской прессы», которое не хотело, в общем-то, хоронить газету, оставалось только согласиться с нами. Кому-то мы, знаю, кажемся энтузиастами-романтиками, но мы убеждены, что проект «Студенческий город» сможет окупаться даже в условиях кризиса, и пока наша уверенность подтверждается.

Некоторые из прежних рекламодателей поверили в нас и помогли собрать деньги на выпуск первого номера. Сейчас готовим второй. Разработан новый дизайн-макет, который никого не оставит равнодушным. Выходить планируем по-прежнему дважды в месяц, распространяться газета будет, как и все эти годы, бесплатно по высшим и средним учебным заведениям. Удается даже оставаться немного в плюсе, причем за счет одной только рекламы — никаких грантов или финансовой поддержки со стороны бюджета.

Нам удалось собрать отличную команду единомышленников, которым реально в кайф делать интересную газету. Прежний главред больше внимания уделял новостям, политике и «жареным фактам», из-за чего газета на какое-то время превратилась в пародию на таблоид. Когда же главным редактором назначили меня, мы стали придерживаться курса, который обозначили как «интеллигентное расп…во». Ведем «подрывную работу» по расширению кругозора аудитории: материалы про ломографию, мукополисахаридоз и группу «Елочные игрушки», например, в прежнем «Студенческом городе» вряд ли бы появились.

После сдачи первого в этом году номера я написал в своем блоге: «Я не спал в ночь на среду ни минутки, не ел вчера почти ничего, у меня нет сил даже «обмыть номер». Но я уверен, что дальше будет лучше. И мы все сможем».

 Русский репортер